- Мишка! Ты чего спишь! Вода в поселке!
Мишаня, человек в трусах и тапочках, приоткрыл глаз:
- И что?
- Она по Строда течет, сейчас Комсомольскую затопит!
- Чтооо?! - Мишку сдувает с дивана, вдувает в штаны и куртку и выдувает на улицу.
Суббота. Одиннадцать утра. Весеннее солнышко еще не печет, но черную куртку нагревает ощутимо. Поселок сонно жмурится и потягивается. А по перекрестку улиц Строда и Комсомольская течет серая, грязная речная вода. Паводок.
Все бы ничего, да именно на этом перекресте Мишаня год назад поставил вагончик, перестроил его под магазинчик и вместе с женой Ксюхой вполне успешно торговал чупа-чупсами. Если магазин смоет или хотя бы затопит - хана. С долгами не рассчитаться.
Чувствуя себя геройским подводником, Мишка за полчаса поднял весь товар на столы и прилавки, отрубил в вагончике электричество и залез не крышу. В ногах - топор, радиоприемник, ящик водки и узелок с колбасой. Планировалась как минимум трехдневная оборона палатки от стихии и мародеров.
Весело перемигиваясь с хозяевами остальных магазинчиков, сидящими на собственных крышах, Миша на теплом солнышке вскрыл первую бутылку, включил радио погромче и стал ждать.
Когда становилось скучно, Мишаня кричал соседу:
- Вовк! Последи пока!
И шел домой - посмотреть телевизор, полюбоваться на домочадцев, по которым соскучился. Шел третий час обороны.
К вечеру людей на крышах поубавилось. Подул зябкий ветерок.
А вода и не думала подступаться к вагончику. Она вяло плескалась метрах в сорока, иногда вынося на асфальт льдину средних размеров. Чуть подальше, в основном фарватере по реке проплывали смытые с берегов заборы, дощатые туалеты и целые бараки. А на перекресте Строда и Комсомольской - обидная тишина.
Около семи к магазину подошла Ксюха и, задрав голову, крикнула:
- Мишк! Слезай, пошли домой. По телеку сказали, что затор взорвали, вода убывает. И больше уже не будет.
Посопев немного, Мишка спустил остатки водки и колбасы внутрь магазина через люк в крыше и спрыгнул сам. Потом посидел немного на прилавке, огляделся. Посмотрел с тоской на только начатый ящик водки.
- Знаешь... Я, наверно, еще посижу.
Оборона длилась два дня.
Вода так и не дошла.
В нашем поселочке жил ворон. Толстый, черный и очень пиратского вида. Он прилетал откуда-то со стороны свалки и садился на фонарные столбы. Ворон не умел каркать. Совсем. Вместо этого птица издавала звуки, которые слышала чаще всего в своей жизни.
Ворон звенел, как звенят пустые бутылки в авоське.
Дззень-дззень...